«Жужжащий Феникс»: как немецкий проект 80-х переродился в «Герань» и изменил лицо войны

Дедушка из 80-х. Немецкий проект DAR, или несостоявшийся охотник за «квадратами»

Чтобы понять сущность «Герани», нужно мысленно перенестись не в Тегеран 2010-х, а в Западную Германию середины 1980-х годов. Холодная война в разгаре, и главным кошмаром стратегов НАТО были не ядерные арсеналы, а плотные, мобильные и смертоносные «пузыри» советской ПВО. Комплексы семейства «Куб» (экспортное название «Квадрат») и более новые «Бук» и «С-300» могли контролировать огромные участки неба, безнадежно отсекая его для дорогостоящей авиации альянса. Потеря даже одного современного самолета-штурмовика или разведчика была не только трагедией для экипажа, но и колоссальной финансовой и имиджевой катастрофой.

Требовалось асимметричное, «кассовое» решение. И его нашли, дерзко возродив, казалось бы, навсегда похороненную идею времен Второй мировой. Немецкая аэрокосмическая компания Dornier (знаменитая своими летающими лодками и самолетами STOL) совместно с американской Brunswick Corporation и при участии концерна Diehl приступила к разработке уникального оружия — DAR (Diehl Anti-Radar Drohne).

Что такое DAR?

Это был первый в мире современный дрон-камикадзе, задуманный не как оружие террора, а как хирургический инструмент против ПВО. Концептуально он был наследником немецкой V-1 («Фау-1»), но технологически — дитя своего времени, конца XX века.

Двигатель: его сердцем был не поршневой мотор, а современный пульсирующий воздушно-реактивный двигатель (ПуВРД) — прямой потомок того самого, что громыхал на V-1, но радикально усовершенствованный. Дешевый в производстве (практически труба с системой впрыска), работающий на простом керосине, надежный и обеспечивающий приличную дальность.

«Мозги»: вот где произошел качественный скачок. Вместо примитивного гироскопического автопилота V-1, DAR оснащался пассивной радиолокационной головкой самонаведения (ГСН) от американской Texas Instruments. Он не просто летел по заданному курсу — он был «слепым охотником», который «чуял» электромагнитное излучение вражеской РЛС и направлялся точно на его источник, как акула на каплю крови. Его миссия — физическое уничтожение «глаз» системы ПВО.

Задача и тактика: массированными, дешевыми ударами «роя» таких дронов подавлять и выбивать сложнейшие и дорогие комплексы противника. Запуск планировался с мобильных установок на грузовиках, что делало систему скрытной и живучей.

Проект был перспективным, технологически изящным и успешно проходил испытания. Но судьба сыграла с ним поистине историческую злую шутку. В 1991 году Берлинская стена уже пала, Советский Союз доживал последние дни, а с ним исчезала и непосредственная военная угроза в Центральной Европе, ради которой все и затевалось. Дорогостоящая программа DAR была закрыта «по финансовым соображениям» и в связи с «изменением геополитической обстановки». Казалось, блестящая идея вторично, и теперь уже окончательно, ушла в небытие, став музейным экспонатом.

Два пути одной идеи. Немецкий «выстрел» и израильское «дежурство»

Пока в объединенной Германии архивировали документы по DAR, в другом, вечно горячем регионе мира, в Израиле, шла своя, параллельная и во многом независимая разработка. Компания IAI (Israel Aerospace Industries), имевшая колоссальный и кровавый опыт войн с арабскими странами, насыщенными как раз теми самыми советскими ЗРК, искала свое решение той же проблемы.

Им стал дрон IAI Harpy («Гарпия») и его дальнейшее развитие — IAI Harop. Здесь важно сделать ключевое уточнение: это не был клон DAR. Это была принципиально иная философия применения одной базовой идеи — беспилотного летательного аппарата-камикадзе.



Немецкий DAR представлял собой «одноразовый выстрел». Его запускали по заранее разведанным или предполагаемым координатам РЛС. Он летел напрямую, на максимальной скорости, и его единственной задачей было физическое уничтожение источника излучения. Это был интеллектуальный, но одноразовый снаряд.

Израильская «Гарпия» стала оружием «терпеливого дежурства» — классическим барражирующим боеприпасом. После запуска она могла часами (до 3-6 часов!) автономно кружить в заданном «районе ожидания», как хищная птица, парящая в вышине. Ее электронные «уши» — пассивная РЛ ГСН — находились в постоянной готовности. Как только вражеская РЛС (например, та же установка поиска ЗРК «Куб») рисковала включиться, «Гарпия» пикировала на цель с неотвратимостью Перуна. Это был уже не просто снаряд, а автономный страж, «чистильщик неба», способный контролировать целые секторы фронта, наводя «радиомолчание» на системы ПВО противника. Естественно, такая сложность — продвинутая автопилотная система, долгое время барражирования, специальный бесшумный двигатель — делала «Гарпию» оружием высокотехнологичным, сложным и дорогим (десятки тысяч долларов за единицу), предназначенным для точечных, виртуозных операций.

Таким образом, к концу XX века мир, даже не подозревая о том, увидел два расходящихся пути развития: европейский (дешевый, массовый, прямой «выстрел»), воплощенный в DAR, и израильский (дорогой, высокотехнологичный, интеллектуальный «страж»), воплощенный в «Гарпии». Мировые тенденции оборонных заказов тогда, казалось, уверенно шли в сторону израильского подхода — в сторону сложности, «умности» и высоких технологий. Судьба же более приземленного, но масштабируемого немецкого пути висела на волоске. Его востребованность была еще впереди.

Глава 3: Восточный феникс. Иранский «Шахед» — гений упрощения и возвращение к корням

Но передовые военные разработки, особенно неудавшиеся, редко пропадают бесследно. После закрытия DAR его наработки, чертежи и, что критически важно, технологии производства современных ПуВРД и конструкторские решения не канули в Лету. Через различные, часто теневые каналы, они начали миграцию на Восток. Их конечным пунктом стал Иран, который в 1990-е и 2000-е годы отчаянно искал асимметричный, доступный и сокрушительный ответ на абсолютное превосходство ВВС США и их союзников в регионе.

Иранские инженеры из аэрокосмических подразделений Корпуса стражей исламской революции (КСИР) проделали работу, которую можно смело назвать гениальной в своей радикальной прагматичности. Они внимательно изучили обе концепции — и прямоточный «выстрел» DAR, и интеллектуальное «дежурство» «Гарпии» (возможно, имея доступ к трофейным образцам или данным). И сделали контринтуитивный, но блестящий ход.

Они взяли за основу самую живучую, простую и дешевую часть концепции DAR — идею предельно дешевого, одноразового носителя с надежным и дальнобойным двигателем. А от всей сложной и дорогой электронной «начинки», ради которой проект, собственно, и затевался, — демонстративно отказались. Высокоинтеллектуальную, «охотящуюся» за излучением противорадиолокационную головку самонаведения выбросили как ненужную роскошь.

Вместо нее был установлен доступный, массовый гражданский GPS/ГЛОНАСС-модуль и простая инерциальная система наведения. Задача кардинально упростилась и изменила масштаб: лететь не за «хитрым» и меняющим положение излучением конкретной РЛС, а по заранее прописанным, статичным координатам любого важного объекта в тылу врага. Это решение имело эффект разорвавшейся бомбы:

Резко упала стоимость — в разы.

Упростилось производство — до уровня конвейерной сборки, практически из доступных компонентов.

Кардинально сменилась цель. Теперь это было оружие не против систем ПВО, а против всей тыловой инфраструктуры, экономики и воли противника: электростанций, подстанций, складов ГСМ, военных заводов, узлов связи, административных зданий.


Так из пепла немецкого «охотника за радарами» восстал Shahed-136. Его гениальность — не в технологическом превосходстве, а в оптимальной архаике и безупречной военной экономике. Он медленный (180-200 км/ч), шумный (знаменитый звук «летающего мопеда»), летит по предсказуемой траектории. Но его дальность — до 2000 км, боевая часть — 40-50 кг, а стоимость (по разным оценкам, $20-50 тыс.) — несопоставима со стоимостью ракеты ПВО ($500 тыс. – несколько миллионов), которой его пытаются сбить.

Его сила — в массовости, в «роевой» тактике, в неотвратимости изматывания. Пока дорогая и сложная «Гарпия» дежурит в небе, ожидая одну-единственную цель, десятки и сотни «Шахедов» уже летят, чтобы обрушить хаос и паралич на целые регионы. Это была революция, переведенная на язык конвейера.

Русская «Герань». Эволюция в условиях боя и триумф промышленного масштаба

Осенью 2022 года иранские дроны появились в зоне СВО. Их характеристики — феноменальная для своей цены дальность, солидная мощность БЧ и, главное, потрясающая экономическая эффективность — пришлись как нельзя кстати. Первые партии получили в России обозначение «Герань-1». Они стали суровым и эффективным «огневым учебником», наглядно показавшим как колоссальный потенциал, так и уязвимости такого оружия в условиях современного высокотехнологичного противодействия.

Этот боевой опыт, добытый кровью и огнем, стал бесценной основой для качественного скачка. Российская оборонная промышленность, сконцентрировав усилия в том числе в ОЭЗ «Алабуга», проделала путь от сборки до полномасштабного производства и глубокой модернизации в рекордные сроки. Уже к весне 2023 года был представлен «Герань-2». Это был уже не импортный образец, а глубокая, осмысленная, боевыми требованиями рожденная модернизация.


«Мозги» и нервы: полная замена импортной навигационной системы на отечественную, помехозащищенную аппаратуру. Ее основа — ГЛОНАСС и высокоточная инерциальная навигационная система «Комета-М», способная вести дрон к цели даже в условиях полного подавления спутникового сигнала. Это был прямой и эффективный ответ на активное радиоэлектронное противодействие.

Сила и надежность: двигатель и системы запуска были доработаны для безотказной работы в условиях русской зимы, летней жары и повышенной влажности.

Ударная мощь: появилась вариативность боевых частей — от увеличенной осколочно-фугасной и проникающей до термобарической и кассетной, массой до 50-90 кг. Это позволило гибко выбирать тип поражения для разных целей: от энергооборудования до скоплений живой силы и техники.

Главное — МАСШТАБ: было отлажено массовое, конвейерное, потоковое производство. «Герань» перестала быть штучным изделием. Она превратилась в расходный материал оперативно-стратегического уровня, выпускаемый тысячами. В этом — ключевое отличие от иранского прототипа и главное достижение российской промышленности.

Тактика применения «Герани» эволюционировала в целую самостоятельную доктрину, «науку роя»:

«Стайные» атаки: залповые пуски группами по 5-15 дронов стали нормой для насыщения и подавления эшелонированной системы ПВО противника. Волны дронов вынуждали врага тратить дорогостоящие ракеты на дешевые цели.

«Разведчики огнем»: «Герани» стали использовать для принудительного «вскрытия» ПВО. Первая волна дронов заставляла противника включить радары и раскрыть позиции, которые затем мгновенно поражались высокоточным оружием (ракетами «Кинжал», «Искандер» или артиллерией).

Стратегия изматывания: «Герань» превратилась из тактического средства в инструмент стратегического глубинного воздействия, способный систематически, день за днем, парализовать логистику, энергетику, промышленность и управление противника на всем протяжении фронта и в глубоком тылу.

Будущее «Герани». Скорость, интеллект, всепогодность и абсолютная мобильность

История «Герани» — это история непрерывной, стремительной эволюции под жёстким прессом требований фронта и ответных мер противника. Её развитие не просто продолжается — оно набирает обороты, двигаясь по нескольким прорывным векторам одновременно, формируя облик войны будущего.

«Герань-3»: путь скорости и внезапности. Уже есть множество сообщений и косвенных подтверждений о существовании модификации с малоразмерным турбореактивным двигателем (ТРД). Это прямой ответ на растущую эффективность ПВО малого радиуса, скорострельные зенитные комплексы и новую тактику перехвата с помощью FPV-дронов. Скорость в 500-700 км/ч радикально сокращает время подлёта, оставляя противнику минимум возможностей для реакции, и резко повышает живучесть дрона.

Возвращение к истокам: новый виток ПуВРД. Параллельно разрабатывается и альтернативный, более дешёвый вариант. Установка современного пульсирующего воздушно-реактивного двигателя (ПуВРД) — технология, с которой всё начиналось у немцев в проекте DAR и V-1. Новые материалы и расчёты позволяют создать ПуВРД, который предложит выгодный компромисс: скорость выше, чем у поршневого двигателя, но стоимость и простота — на порядок ниже, чем у ТРД. Круг может замкнуться.

Очеловечивание машины: внедрение Искусственного Интеллекта. Простая спутниковая навигация уже дополняется системами компьютерного зрения и элементами ИИ. Это позволяет дрону в условиях полного подавления ГЛОНАСС/GPS или на финальном участке атаки автономно распознавать и классифицировать цели по визуальным образам, выбирать оптимальную точку поражения и даже отличать ложные цели (например надувные макеты) от реальных. Дрон становится «зрячим» и «сообразительным».

Тотальная мобильность: неуловимость запуска. Отрабатываются и внедряются концепции запуска с любых возможных платформ:

С морских судов-контейнеровозов, способных нести сотни дронов и выпускать их буквально из-за горизонта.

Из грузовых отсеков военно-транспортных самолетов (Ил-76, Ан-124), что даёт дронам дополнительно тысячи километров дальности и абсолютную внезапность с любого направления.

С железнодорожных пусковых комплексов («поездов-призраков»), сливающихся с потоком гражданских составов и практически не обнаружимых для спутниковой разведки.

С компактных мобильных установок, замаскированных под гражданский транспорт.

Это превращает систему в практически неистребимую гидру: уничтожить один пусковой комплекс — ничего не изменит, ведь их десятки, спрятанных и мобильных.

Таким образом, эпическая цепочка DAR (Германия) → Harpy (Израиль) → Shahed (Иран) → «Герань»/«Гарпия-А1» (Россия) — это отнюдь не история вульгарного плагиата. Это блистательный пример глобальной технологической адаптации, тактической импровизации и беспрецедентного промышленного масштабирования фундаментальной идеи.

Немцы создали высокоинтеллектуальный, но узкоспециализированный и запоздалый «скальпель» для холодной войны, который не нашел своего хирурга.

Израильтяне развили идею в сторону автономности, терпения и высоких технологий, создав «элитного снайпера» для контроля неба.

Иранцы совершили контринтуитивный, гениальный в своей простоте ход. Они отбросили интеллект, оставив голую, примитивную, но абсолютно эффективную экономику удара, создав «народный» снаряд для войны на истощение.

Российская оборонная мысль и промышленность стали логичным, мощным и завершающим звеном этого цикла. Взяв иранскую концепцию массового, дешёвого удара, они обогатили её на новом витке: вернули частицу «интеллекта» через помехозащищенную электронику и элементы ИИ, добавили тактическую гибкость, вариативность применения и, что самое главное, подкрепили всё это титанической промышленной мощью, способной штамповать это оружие тысячами, превращая тактическую находку в стратегический фактор.

Низкий, тарахтящий, а теперь все чаще воющий гул над полем боя и глубоким тылом — это звук не прошлого. Это звук реализовавшейся и преображённой идеи, звук тихой революции в военной экономике, логистике и самом восприятии войны. «Герань» доказала всему миру, что в современном противостоянии побеждает не только и не столько «качество» оружия в его классическом понимании, но «количество, помноженное на дальность, доступность и неуязвимость системы доставки».

Жужжащий феникс, восставший из пепла забытых немецких архивов, не просто летит. Он эволюционирует с пугающей скоростью. Он уже диктует новые, суровые правила игры, где ключевыми становятся не линии фронта, а выдержка национальной промышленности, глубина логистических цепочек и психологическая устойчивость общества к долгой войне на истощение. Его следующая глава пишется не только в конструкторских бюро, но и в цехах заводов, на железнодорожных узлах и в морских портах. И, судя по всему, эта глава будет долгой и по-прежнему громкой.

• Сергей Королев